Обыкновенный наш комнатный фикус у себя на родине, в Индии, творит чудеса. Он часто превращается здесь в дереволес. Его ветви выпускают воздушные корни, те растут вниз и, достигнув земли, укореняются в ней. Постепенно они превращаются в стволы и сами выпускают ветки, от тех вновь идут корни вниз и тоже укрепляются в земле. Так продолжается долго, и в результате одпо дерево приобретает сотни и даже тысячи стволов и разрастается непомерно. Такой «лес» называют баньяном.
Главный, первый ствол баньяна порой толщиной в 10 метров, а вторичные стволы — 4—6 метров.
В тени баньяна может без тесноты разместиться целая деревня в сто хижин. Рассказывают, что еще Александр Македонский дивился на баньян, под ветвями которого разбили лагерь 5 тысяч его воинов. На островке Нербудде один баньян покрыл «густым лесом весь остров»!
Баньян — священное дерево индуистов и буддистов. Он растет в Индии возле почти всех храмов и только здесь достигает своего полного могущества. «Дикий» баньян, не ухоженный человеком,
редко превращается в большой «лес». Дело в том, что листва фикуса так густа, что в дождь вода почти и не пробивается с кроны к земле. Та под деревом всегда суха и тверда. Воздушным корням трудно ее пробить и укорениться. Возле храмов же служители постоянно рыхлят землю под фикусом, удобряют ее, а на молодые воздушные корни, чтобы Предохранить их от повреждений, одевают своеобразные футляры из бамбука.
Фикус часто растет и иначе, не в виде баньяна. Если его семя птицы, белки, обезьяны занесут в крону какого-либо дерева и семя попадет там в развилку ветвей или в трещину в коре, то
молодой фикус превращается в эпифит (воздушное растение). В этом случае корни, отходящие от проростка, не тянутся прямо вниз, к аемле, а «ползут» по стволу дерева-опоры, оплетают его, срастаются друг с другом (получается анастомоз). Затем уже новые корни отходят от места срастания и опускаются к земле, укореняясь в ней. Опять растут воздушные корни и оплетают сложной неразберихой ствол дерева-опоры. Они, утолщаясь, продавливают кору давшего им приют дерева и в конце концов удушают его. Оно сгнивает и превращается в труху (лет эдак через сто), но фикусу-эпифиту теперь опора больше не нужна: он сам к этому времени стал самостоятельным деревом, в земле прочно укоренился и развил мощный ствол.